Главная » Статьи » Преподаватели

Метушевская Ольга Сергеевна: Учиться тогда было интересно.

Как Вы пришли к решению поступить на исторический и связать всю будущую жизнь с историей?

Ольга Сергеевна (О.С.): Я родом из Севастополя, «насыщенного» историей. Севастопольцы растут и живут среди исторических памятников, в соответствующей атмосфере. Более того, на окраине города находится музей-заповедник – древнегреческий город Херсонес Таврический. Я жила в получасе ходьбы от территории Херсонеса, а школа моя находилась к ней еще ближе. Как и другие школьники ближайшего к заповеднику района, я проводила в Херсонесе много времени с весны до осени. Людей там было мало, приезжих практически не было, так как в то время, в 60-е гг., Севастополь еще сохранял черты закрытой военной базы. Морской берег являлся пограничной зоной, рядом с заповедником находилась пограничная часть, и пограничники обходили ночью берег. Пространство между заповедников и жилым районом с нашей стороны еще не было окультурено (позже там оборудовали пляж). Вот и представьте: кусочек почти дикой природы, остатки римских стен и колонны древнего храма, на мелководье у берега попадаются древние монеты, море такое же, как и во времена древних греков… Романтика. Рос и интерес к древней истории, но не сразу был осознан в полной мере.

То есть Вы изначально поступали на исторический факультет?

О.С.: Нет, я хотела учиться в библиотечном институте, так как испытывала сильную тягу к книгам и чтению. Естественно, мои родители постарались убедить меня получить нормальную профессию, а поскольку они сами были инженерами, то уговорили поступать в Московский химико-технологический институт им. Менделеева, который окончил мой старший брат. Однако мне не хватило одного балла для поступления, и это к счастью, ибо я совершенно не представляю себя инженером. На следующий год я уже осознанно поступала на исторический факультет в Московский государственный педагогический институт им. Ленина (МГПИ). Поступить в МГУ было нереально из-за огромного конкурса, поэтому пришлось выбрать педвуз, хотя учителем быть я не хотела, так как из-за мягкого характера не подхожу для работы в школе. Мне хотелось учиться именно в Москве: в те годы там бурлила культурная жизнь. Да и с жильем проблем не было.

А можете немного рассказать, как раньше проходил процесс обучения? Что интересного было, запоминающегося?

О.С.: Учиться тогда было интересно. На нашем факультете преподавали очень хорошие специалисты-историки, многие известные ученые.

Занятия у нас не были ограничены нормой учебных часов: кроме воскресенья, все дни были учебными. Только на 5 курсе освободили день для написания диплома. В середине учебной пары был перерыв в 5 минут. Готовились к занятиям в основном в институтской библиотеке, она была очень хорошей. В нашем здании в царское время были Высшие женские курсы, от них осталась прекрасная библиотека, которая затем постоянно пополнялась. Большой читальный зал был всегда полон. Лекции мы слушали в больших аудиториях в форме амфитеатра с отличной акустикой.

После 1-ого курса мы проходили музейную практику. Руководил ею В.Д. Кобрин, специалист по феодализму Руси. Его жена работала в Историческом музее, поэтому нам повезло проходить практику там. В то время (и еще долгие годы в будущем) музей был закрыт на ремонт. Мы же осмотрели почти все залы. Каждый из нашей группы выбрал себе экспозицию, подготовил по ней экскурсию и провел ее с одногруппниками.

После 2-ого курса у нас была педагогическая практика в пионерском лагере (две смены в качестве вожатого или воспитателя). Мне с напарницей – девочкой из моей группы, достался отряд по возрасту 6 – 7-классников. О-очень активных мальчиков и пассивных девочек. Одни замышляют и пытаются реализовать разные шкоды, другие в уединении шепчутся о любви. Полная противоположность интересов. Особенного внимания требовали мальчики, ведь без контроля и до несчастного случая недалеко. А они вырвались на свободу после года «заточения» в городе, в семье и школе. Мы решили им предложить поиграть в индейцев. Часть проблем была снята, но появились новые. В общем, пришлось нам и в засаде с ними сидеть, и в стычках участвовать. С большим трудом удалось отговорить их от ночной вылазки на водонапорную башню. Поймали их за лагерным забором с матрасами – «индейцы» намеревались оборудовать в башне тайное убежище. Вот так мы на практике постигали педагогику!

В институте велась хорошо организованная научная работа студентов: на факультете было несколько студенческих кружков; я занималась в кружке истории древнего мира, который курировала Н.Ф. Мурыгина, преподававшая у нас древний мир. Фактически же кружок вел кто-то из старшекурсников. Мы делали доклады на интересующую тему, обсуждали их. Н.Ф. Мурыгина приглашала к нам на кружок крупных специалистов: филологов-античников, историков-антиковедов. У нас выступал М.Я. Гаспаров, автор книги «Занимательная Греция» и другие филологи из Института мировой литературы и т.д. Эти ученые охотно приходили к студентам, на время отвлекаясь от своих научных исследований. У нас же появлялась возможность задать вопросы, что-то узнать «из первых рук».

Студенческое научное общество оказывало помощь в случае, если студенту для написания курсовой или дипломной работы требовалась командировка в другой город в архив или специальную научную библиотеку. Например, я и моя подруга писали курсовую работу по культам греческих городов Северного Причерноморья. Нам частично оплатили командировку в Киев, в Институт археологии, где мы работали в библиотеке института и в хранилище.

СНО частично оплачивало научные командировки в музеи (для подготовки научных докладов), снабжало нас соответствующими письмами в СНО педвуза того города, куда мы ехали, чтобы нас там поселили в общежитие. Так, на зимних каникулах наш кружок ездил в Ленинград, изучали в Эрмитаже выставленные экспонаты. В другие зимние каникулы ездили в Прибалтику. Были мы и в Тбилиси, Ереване, на раскопках урартской крепости. Члены кружка ездили и в Среднюю Азию. В каждом городе мы посещали исторические и художественные музеи, знакомились с историческими памятниками. Все это очень расширяло не только научный, но и общекультурный кругозор.

Несмотря на то, что много я занималась, готовясь к занятиям, мне хватало времени и на культурную программу. В московские музеи часто привозили выставки из других городов и стран. Мы, кружковцы, посмотрели практически их все: и сокровища Тутанхамона, и фракийское золото, и выставку античного Кипра и другие – это по древности, а сколько было художественных выставок! Еще было множество спектаклей и концертов. Словом, постоянный пир для души.

В советское время вход почти во все музеи был бесплатный (во всяком случае, в Москве), а если взималась плата, то для школьников и студентов очень маленькая. В театрах и концертных залах студентам всегда находились места, а если их все же не хватало, то стояли у стен или сидели на ступеньках прохода. Дежурные по залу старались студентов как-то пристроить, чтобы они могли посмотреть. Вообще, в учреждениях культуры студентов любили.

После окончания института Вы дальше продолжили учиться? Или все-таки успели поработать в школе?

О.С.: После окончания ВУЗа выпускников распределяли на работу. Из министерства присылали заявки на специалистов, поступившие туда с мест. Поскольку наш МГПИ был ведущим пединститутом страны, то наши выпускники разъезжались «по городам и весям». Моему выпуску предложили Татарию, Башкирию, Тюменскую область и что-то еще. Я выбрала Башкирию: когда еще туда попаду. Кроме того, я имела право, как окончившая с красным дипломом, выбрать лучшее из нескольких предложений. Поэтому я оказалась в райцентре – в селе Кушнаренково (1,5 часа езды от Уфы) учителем в новенькой школе. Молодых специалистов обеспечивали жильем. Я жила в частном доме у хозяйки-татарки прямо напротив школы. Меня обеспечили топливом на зиму, были еще какие-то льготы, уже не помню. Преподавала я историю и обществоведение в 9 и 10 классах. На следующий год добавилась история в 8 классе. Несколько уроков провела у пятиклассников, заменяя директора – это была радость: Древняя Греция! На второй год работы дали мне классное руководство в 6-м татарском классе. Ученики плохо знают русский, а я не знаю татарский. Их 42, у многих – пьющие родители, и дети некоторые отстают в развитии. Словом, педколлектив спихнул на меня свою головную боль. Но мы жили дружно, татарские дети старших уважали, хотя мальчишки и озорничали. Подозреваю, что положительным образом сказалось языковое непонимание: трудно выяснять отношения, не понимая друг друга. Проработав два года (это было обязательным) в Башкирии, я вернулась в Москву и поступила в аспирантуру родного института.

А как оказались в Курске?

О.С.: Бывший заведующий нашей кафедрой всеобщей истории Петр Иванович Остриков в то время подбирал для кафедры специалистов по каждому историческому периоду, причем молодых, так как несколько ветеранов кафедры ушли на пенсию. Т.В. Алентьева по новой истории, В.Н. Сафонов по новейшей, я по древнему миру «нашлись» в Москве в МГПИ. Н.В. Хрякова (средние века) – из Ленинградского университета. В провинциальных ВУЗах того времени такой состав соответствующих специалистов на кафедре всеобщей истории встречался нечасто, и Петр Иванович гордился кафедрой. Нас, молодых преподавателей, он учил работе. Со временем кафедра пополнилась уже нашими выпускниками.

Не было ли желания защитить докторскую диссертацию, если Вы целенаправленно шли в науку преподавать?

О.С.: Нет, серьезного намерения у меня не было. Дело в том, что работа над докторской диссертацией по зарубежной истории в те времена, когда отсутствовал Интернет, была очень непростой. Документы и научная литература, особенно на иностранных и древних языках, находилась в библиотеках Москвы, а это требовало времени на командировки для сбора материала. Кроме того, была работа и семья.

Я знаю, что в научной деятельности Вы все же специализируетесь по истории Рима. Откуда такой интерес? Рим – это все-таки ближе мужчинам-ученым, на мой взгляд. Почему не Греция, скажем?

О.С.: Во-первых, для работы над древнегреческой проблематикой нужно хорошо знать древнегреческий язык, а на историческом факультете педвуза ни он, ни латынь не преподавались. Древнегреческий язык требует больше времени на изучение, чем латинский, а времени особо не было. Во-вторых, возникли трудности с поиском моего будущего руководителя – специалиста по Древней Греции. Поэтому я решила специализироваться по истории Рима.

Возможно, Вы не знаете, но на факультете есть мнение, что абсолютно все студенты на первом курсе влюбляются в историю древности. Как Вы считаете, почему так?

О.С.: Могу высказать несколько предположений. Прежде всего, история древнего мира интересна своими многочисленными загадками, а, значит, романтика, тайны и поиски, неизвестные народы, допотопные цивилизации, нерасшифрованные и непрочитанные надписи, очень своеобразная культура и религия. Древние греки и римляне – почти как мы, вроде бы понятные, поэтому интересно, а как у них все было? Так же, как у нас, или по-другому? Затем, после усиленного изучения отечественной истории и обществознания первокурсниками древняя история воспринимается как новый, почти неизвестный предмет, приятное разнообразие. Наконец, я сама люблю древнюю историю и стараюсь преподавать ее так, чтобы студентам было интересно.

Был ли за годы работы любимый или просто запоминающийся выпуск?

О.С.: Любимого курса у меня нет: их было много, и выделить какой-то сложно. Запомнился же мой первый курс (1981 года), потому что с него началась моя преподавательская деятельность, и курс был сильным и ярким; работать с ними было интересно.  

Имея такой опыт, можете ли сказать, насколько мы отличаемся от прошлых поколений студентов?

О.С.: Отличия есть и существенные, к сожалению, в худшую сторону. Прежде всего, современные студенты мало читают, поэтому общий (и исторический) кругозор узкий, а историку нужна разнообразная информация. Кроме того, чтение улучшает грамотность, расширяет словарный запас, а проблема с этим стоит сейчас довольно остро. Многие студенты не умеют выражать свои мысли как устно, так и письменно. Школа этому не учит, а ЕГЭ и Интернет отучают. Наконец, логически мыслить тоже не приучены. Еще одно отличие – недостаток трудолюбия. Чтобы чему-то научиться, надо много заниматься.

Чем Вы занимаетесь в свободное от работы время? Если ли какое-то увлечение?

О.С.: Самое сильное увлечение – чтение. Мне нравится узнавать что-то новое для себя, причем из разных областей культуры и науки. Очень интересно читать мемуары известных людей и книги о них. Сейчас читаю литературу по истории России: интересные различные точки зрения на события прошлого.

 А чтобы вы могли пожелать ребятам?

О.С.: Хотелось бы пожелать студенческой дружбы. Интересоваться чем-то, стремиться что-то новое увидеть. Есть проза жизни, а есть тепло дружбы, удовольствие от прочитанной книги, какой-то поездки или увиденного фильма – это после часто вспоминается.  

Категория: Преподаватели | Добавил: Centurion (29.01.2016)
Просмотров: 607 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 5.0/8
Всего комментариев: 3
avatar
3
Ольга Сергеевна обладает настоящим талантом к преподаванию. Многие первокурсники часто сомневаются в выбранном факультете, будущей специальности, да и просто сомневаются в том, как правильно учиться и учиться ли )). Однако подход Ольги Сергеевны к образовательному процессу развеивают все сомнения и придают уверенность. Так было со мной. Я искренне благодарна Ольге Сергеевне за то, что она дала надежду, объяснила то, как надо учиться, как готовиться к занятиям, как отвечать и делать письменные работы, как работать с первоисточниками. Это незаменимый опыт для первокурсника. Именно Ольга Сергеевна открыла для меня римское право, после которого вторым образованием для меня стала юриспруденция. По её рассказам просто невозможно было не увлечься древней историей. Спасибо, спасибо, спасибо.
avatar
2
Подтверждаю, что самый главный предмет в доме - это книги!. Они везде и в них вся Ольга Сергеевна. Сразу после прочтения захотелось в Севастополь, на практику в музей и в научный кружок, с обязательными поездками  и настоящим научными изысканиями.
avatar
1
Потрясающее, содержательно, интересное и невероятно доброе интервью!
avatar